Хрупкие души запечатывали в соляных шахтных копях.
Глубоко в земле, по – ночам, они хранились в шахтных нишах для восприятия и понимания смысла жизни…
Души лежали в нишах и, сладостно мечтая, грезили о несбыточном счастье – крепких и здоровых глиняных горшочках, в которых их поднимали на землю, чтобы творить добро.
Однако, добра не получалось… И после каждой неудачной попытки на земле, треснувшие горшочки снова опускали в шахты… И души, созданные для хрустального перезвона вечности, сипло жаловались друг другу на свои неудачи. А потом, мирно похрапывая и постанывая, бродили по лабиринтам грез, мечтая о крепких и здоровых глиняных горшочках…
А творить добро было так просто…
Но как тяжело было на земле подарить себя другим, не думая о своих горшочках!
И снова, и снова их ждали лабиринты грез в соляных копях….
Комментарий автора: ЧТОБЫ ПОЗНАТЬ ВКУС СОЛИ, НУЖНО ЕГО ПОЗНАТЬ...
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!
